Гай Север


Последний восточный дракон

 

Всю ночь бушевал ураган. К дверям и окнам подходить было страшно: ставни гремели, сорванные вывески бились в стены, черепица сыпалась с крыш. К утру ураган унесся, тучи развеялись, солнце поднялось над взъерошенным городом. Улицы, всегда чинные и опрятные, было не узнать. Вывески валялись по лужам, вперемешку с ветками, флюгерами, крошеной черепицей. Окна сверкали битым стеклом. Ставни болтались на погнутых петлях. Вышла стража — беречь разбитые двери.

В школу стекалась взволнованная ребятня. Каждому не терпелось выложить приключения, свалившиеся с ураганом. У кого-то разнесло в щепки телегу, у кого-то выпотрошило с чердака старый хлам (в котором нашлась масса всякого замечательного), у кого-то даже сорвало крышу. Уроки уже начались, половины учеников еще не было, но учителя не сердились. Ребята продолжали сбегаться, тараторя про мост, который обрушился в реку. Лодки все до последней забросило в море, и чтобы попасть в школу, пришлось в срочном порядке сколачивать плот.

Примчались те, кто жил у пристаней, и стали рассказывать: корабли, которые ушли в море, чтобы не разбило о берег, возвращаются, с оборванными парусами и даже поломанными мачтами. Уроки заканчивались, и было ясно, что многие сегодня вообще не появятся. Ближе к полудню в класс ворвалась Лее́ссо — девочка из-за реки, дочь мельника. Она поздоровалась с терпеливым учителем, пробежала к окну (соседом по парте у нее был Ту́ба, ученик оружейника), перевела дух, зашептала:

— Туба! Представляешь! У нас в сарае сейчас лежит драконенок! Они летели, и его сбило бурей! Он лежит и не знает, как теперь вернуться домой!

— Да?! — Туба чуть не подпрыгнул. — Его никто не заметил?

— Не знаю, не знаю! Я его спрятала там в мешках. Только спросила, что́ с ним случилось. Нужно было бежать в школу. Он сказал, что не знает, как теперь вернуться домой. И что драконятам вообще нельзя летать в одиночку, потому что у них еще не развилось чувство, по которому драконы летают. И что он сирота, что родителей у него подстрелили волшебными стрелами, когда он был совсем маленький. Они летали с дедушкой на Острова, возвращались домой и попали в наш ураган! И его выкинуло из урагана прямо за нашим двором — перед рассветом.

— Быстрее бы уроки кончились! — Туба с трудом сдерживался. — Самое главное — чтобы никто не узнал, а то накинутся! Только Мио́пе нужно все рассказать. Он что-нибудь придумает. Он надежный и всех знает.

— Хорошо! — кивнула Леессо. — Миопе расскажем. Представь, я даже не знаю, чем его покормить! У меня ведь никогда не было драконят. А он, наверно, проголодался.

— Еще бы, — ерзал по скамье Туба. — Ты бы тоже проголодалась, после такого. Он себе ничего не сломал? Его, наверно, здорово шмякнуло!

Наконец уроки кончились. Леессо и Туба выловили Миопу и взволнованно заговорили:

— Слушай, Миопа, только обещай никому не рассказывать!

— Обещай никому, очень страшное дело!

— Обещай никому, очень важно!

— Обещай, что молчок, могила!

— Тихо, тихо, тихо! — Миопа поморщился. — По порядку и покороче. Мне нужно бежать — у нас сорвало голубятню, надо ее поставить. Ну?

— Представляешь, Миопа, у Леессо в сарае сейчас лежит драконенок! Его снесло ураганом! Они летели домой, с дедушкой, и он не знает, как теперь вернуться!

От волнения Туба размахивал руками и даже подпрыгивал.

— Он еще маленький, а драконятам нельзя летать в одиночку, без взрослых! Потому что у них еще не развилось чувство, по которому драконы летают! И вообще, он сирота, а родителей у него подстрелили волшебными стрелами, когда он был совсем маленький! — Леессо теребила Миопу за рукав. — Нужно что-то придумать!

— Миопа, нужно помочь! Надо как-то его отправить домой, или разыскать дедушку, чтобы он за ним прилетел.

— Ага, — Миопа почесал затылок. — Вот так дела. Это тяжелый случай.

Он надолго задумался.

— Понимаете, если он из тех драконов, которые живут за Восточным хребтом, это еще полбеды. Туда лететь, я думаю, день-полтора, и он сам осилит. А если из северных — делу крышка. Очень далеко, а осень уже закончилась. Он может замерзнуть — маленький, у него огня еще нет нормального. В общем, так, — Миопа решил. — Сейчас я быстренько смотаюсь домой, потом бежим к тебе, Леессо, и сначала поговорим с ним.

— Где встречаемся?

— Где тебя, Туба, прошлой весной укусила лиса, на берегу. Через полчаса, не опаздывать.

— Мы тогда тоже, — кивнул Туба. — Я скажу своим, что надо сбегать по делу.

Миопа помчался домой. Леессо и Туба понеслись в оружейную.

 

 

Через полчаса они встретились и отправились через реку на лодке с бондарем. Тот сокрушался по поводу разорения, причиненного ураганом. У него разбросало по всей округе бочки, а он собирался выручить за них немалые деньги и отремонтировать мастерскую.

— Снова придется в старой работать. А у меня там крыша течет, и окна не закрываются — дует. Зима на носу, опять простужусь, — жаловался бондарь, работая веслами.

— Надо будет народ навострить, — задумался Миопа, имея в виду знакомых мальчишек. — Разберутся со своим барахлом — поищем твои бочки. Не хватало, чтобы ты опять простудился. А разбросало — и хорошо. Может, закинет кому, кто и так покупать собирался. На подводу не тратиться.

— Ого! — с восторгом воскликнул Туба. — Смотрите, какое огромное дерево — и то с корнем!

Он указал на ободранный ствол дуба, который плыл посередине реки как настоящий корабль.

— Не помню ничего подобного, — кивнул бондарь, спеша отгрести в сторону. — Да и никто не вспомнит. В наших краях лет сто такого не было.

— Может, его навели? — предположил Туба. — Вон на юге такой злющий маг живет — наш с ним постоянно ругается.

— Нет, это ураган обычный, — бондарь покачал головой. — Во-первых, специальные ураганы обязательно ломают что-то особенное, или уносят в нужное место. А этот прошелся — ничего хитрого. Хотя как знать еще... Во-вторых, наш маг не дурак, можете мне поверить. Специальный ураган, даже такой, он бы отвел в два счета.

— Отвел бы? — переспросила Леессо задумчиво. — А почему этот тогда не отвел, не специальный? Что, нельзя?

— Конечно нельзя, — бондарь кивнул. Он подгребал к берегу, где повсюду были разбросаны ветки и обломки, сорванные с домов и сараев. — Одно дело — ураган, который навели специально. Другое — правильный, который происходит сам по себе. Это же природное явление. Пусть происходит как происходится. Да и вообще, если случается ураган, или землетрясение, то виноваты не маги, а мы сами, обычные люди. В мире все так устроено, чтобы быть в равновесии. А мы, каждый из нас, часть этого равновесия. И если мы сделаем что-то не так, равновесие нарушается. И его нужно восстановить, равновесие. А ураган, значит, или наводнение, например, как-то это равновесие восстанавливают. Это я и сам думаю, и Звездочет наш рассказывал.

— Мудрый старикан, — с одобрением отозвался Миопа. — Но кое-что и не знает. Я у него спрашивал — как знать, что? хорошо, что́ плохо — не для меня, а вообще? Он сказал, что не знает! Я спрашиваю — а как же твой телескоп? А он говорит — такие вещи в телескоп уже не видно.

— И не побоялся сказать, — заметил с уважением бондарь. — Приехали! Ну вы как, поможете с бочками?

— Конечно, — закивали ребята. — Нам только нужно одно важное дело сделать — и сразу.

Попрощавшись, Миопа, Леессо и Туба побежали к мельнице.

— Он там не замерз? — волновался Туба. — Сарай-то холодный!

— Я дверь плотно закрыла, дуть не должно, — переживала Леессо.

— Спокойно, спокойно, — повторял Миопа. — Сейчас прибежим и все разузнаем.

Наконец прибежали. Украдкой обогнули забор (собаки, почуяв своих, только завиляли хвостами), проникли во двор через калитку со стороны леса. Прокрались к сараю.

Драконенок был там же, где его оставила девочка — у стены, за грудой мешков с зерном. Он лежал свернувшись и положив голову на кончик хвоста. Он грустно смотрел на ребят и часто моргал, как будто еле держался, чтобы не плакать. Он был совсем маленький — шагов десять с хвостом, но уже черный. Только перепонки на лапах и кончики крыльев были еще багровые. Броня, уже твердая, мерцала в полумраке сарая.

— Привет! — закричали ребята вполголоса и подбежали к драконенку. — Ну ты как? Замерз? Проголодался? Мы сейчас тебя будем спасать!

Драконенок вертел головой, разглядывая ребят.

— Я думал, вы не придете, — сказал он тихо.

— Ну как же так! — Леессо обиделась. — Я же тебе сказала, что мне только в школу, а потом мы сразу придем и что-нибудь сообразим. Знаешь, в прошлом году мы спасали ежонка. Он свалился в колодец и начал тонуть, мы его еле спасли. Нам даже пришлось спускаться в колодец. А там знаешь как страшно!

— Не знаю, — сказал драконенок грустно. — Я не знаю, что́ такое колодец... Я даже не знаю, как теперь долететь домой.

— Не вздумай расстраиваться, — Миопа похлопал драконенка по лапе. — С кем не бывает! В прошлом году я заблудился в лесу и упал в волчью яму, представляешь. Но я не плакал вообще. Я только боялся, что ко мне свалится волк, и мы будем сидеть, пока он не проголодается. А тебе повезло! Тебя закинуло не в болото и не на камни, а к нам во двор. И даже есть куда спрятаться.

Драконенок молча вертел головой и смотрел на ребят.

— Тебя как зовут? — задал Туба вопрос, который мучил его уже час.

— Пока еще никак, — драконенок смутился и посмотрел на мальчика виновато. — Понимаете... Мы выбираем имя только когда мы уже взрослые. А пока мы еще не взрослые и пока нам нельзя летать без взрослых, у нас имени нет. Когда я вырасту, и когда мне исполнится девяносто девять лет, тогда я выберу себе имя. А пока — так...

— Не плачь! — Леессо погладила драконенка по лапе.

— Да я не плачу... Но вот дедушка там волнуется! Ведь я самый последний, и если со мной что-то случится...

И, хотя он уверял ребят, что не плачет, им показалось, что глаза его наполнились золотыми слезами.

— Ага! — сказал Миопа деловым голосом. — Значит, ты восточный дракон! Замечательно.

— Ты ничего себе не сломал? — продолжала переживать Леессо. — С тобой все в порядке?

— Вроде да... Но что толку? Я не долечу домой. У меня еще не развилось чувство. Оно у нас развивается в девяносто девять лет. Тогда мы можем летать куда угодно без взрослых.

— И даже за море? — с ужасом восхитился Туба.

— Даже за море, — сказал драконенок грустно.

— Спокойно, спокойно, — соображал Миопа. — Если еще не развилось чувство, придется его заменить. Конечно, все это будет кустарщина, ерунда по сравнению с настоящим драконьим чувством... Нам нужно вот что: компас и карта. Ты знаешь, что́ такое компас и карта?

— Конечно! — драконенок оживился, и глаза его загорелись теплым золотом. — Дедушка рассказывал, что без карты и компаса нельзя ходить в море. Карту и компас должен знать каждый капитан. А дедушка даже не знает, куда я упал... Какой ураган был страшный! Мы летели домой, и вдруг, в полночь, как началось! И ведь над морем — некуда приземлиться. Тучи, молнии во все небо, до самых звезд! Честное слово, так страшно! Я даже не помню, как меня закрутило. И сколько несло — не знаю. Потом как шмякнет об землю! Очнулся, смотрю — уже утро, и ураган кончился. Вижу — сарай. Еле-еле дополз и спрятался.

Он вздохнул и снова положил голову на кончик хвоста.

— Слушай! — опомнилась Леессо. — Ты ведь есть хочешь? Давай-ка мы принесем, скажи что!

— Спасибо, я на этой неделе уже ел, — сказал драконенок грустно.

— А что, драконы едят раз в неделю? — Туба не находил места от любопытства.

— Взрослые раз в три месяца, а маленькие, пока им нельзя летать в одиночку, раз в неделю. Я уже ел — дедушка приносил мне тыкву, с юга, такую вкусную. Как он там переживает...

— У нас тоже есть тыква! — обрадовалась Леессо. — Мы в дорогу тебе дадим — вдруг проголодаешься? На всякий случай.

— Дадим, конечно, — пообещал Миопа. — Но сначала раздобудем карту, компас и придумаем, как долететь домой. Ты жди нас здесь, а мы побежим и все сделаем.

— Только вы не очень долго, — драконенок встревоженно оглядел ребят.

— Постараемся! Все, мы помчались!

 

 

Леессо сбегала за рогожей, и они укутали драконенка — так, чтобы торчал только нос и кончик хвоста, на который можно было нос положить. Потом они побежали в город. Переправившись через реку и чуть-чуть поглазев, как ремонтируют мост, они помчались к замку.

— Сначала зайдем к Звездочету, — у Миопы план действий был готов. — Он карту нам даст или посоветует, где раздобыть.

Они вбежали в город, где вовсю кипела работа: приколачивали двери, ставни, вывески; убирали мусор, битую черепицу; вставляли стекла. Миопа, Леессо и Туба добежали до замка, обступили румяного стражника и, едва переводя дух, стали требовать Звездочета.

— Он нам нужен по очень срочному делу! — ребята чуть не подпрыгивали от нетерпения. — По просто ужасно срочному!

— По какому же? — не сдавался стражник. — Звездочетов нельзя беспокоить по пустякам, Миопа, ты это знаешь. Что же у вас за дело такое, если он должен все бросить?

— Мы можем сказать только ему и больше никому, — отрезал Миопа. — Ты нас пропусти, а потом, если хочешь, спроси у него, важное было дело или не важное. Но сейчас нам нужно с ним повидаться, ужасно! Ну!

— И что же такого важного? Если насчет урагана, так это сейчас в каждом дворе.

— Насчет урагана, но гораздо важнее, чем в каждом дворе, — твердил Миопа. — Ну! Ты или сходи его позови, или дай нам дорогу.

— Ну да, — стражник обернулся на башню. — Нет уж, сами идите.

Он пропустил, наконец, ребят в замок и даже проводил до башни. Забравшись на самый верх, ребята постучались в дверь, на которой висела табличка «Звездочет. Стучать».

— Открыто, — ответили изнутри.

Ребята вбежали в комнату. Звездочет сидел за столом, зарывшись в груду бумаг, и изучал таблицы. Он обернулся к вошедшим — звезды и полумесяц на синем халате сверкнули.

— А, Миопа! — Звездочет улыбнулся. — Что-то давно не заглядывал.

— Учеба загрызла, — отмахнулся Миопа. — Слушай, у нас тут важное дело. Только оно такое, что нельзя никому рассказывать, ладно? Очень важное и секретное.

— Как родители? Как брат? — Звездочет отодвинул таблицы.

— Что им сделается.

— Голуби как?

— Им тоже. Послушай, у нас просто ужасно важное дело. И обещай, что никому не расскажешь. Очень важное и секретное.

— Я понимаю, — Звездочет пригласил ребят присесть на скамейку. — Рассказывайте.

— Значит, так, — начал Миопа, когда все расселись. — У нас в сарае сейчас лежит драконенок. Они летели с дедушкой домой на восток, и их настиг ураган. Его закрутило и выбросило прямо почти во двор к ней, — он указал на Леессо. — Понимаешь, он еще маленький, ему не исполнилось девяносто девять лет. А у драконят, пока им не исполнится девяносто девять, еще не развивается чувство. Ну, ты знаешь, наверно... То есть он не может долететь домой. А он — самый последний из восточных драконов! Дедушка, наверно, его уже ищет, ищет, и никак не найдет. В общем, нам нужна карта и компас.

— Хм, — Звездочет сложил на груди руки и задумался. — Может быть, стоит дождаться, пока дедушка его разыщет? Не лучше ему пока посидеть в сарае? А если опасно, то спрятать получше?

— Я уже об этом думал, — Миопа покачал головой. — Понимаешь, кто знает, когда дедушка его найдет? Может быть, дедушка его не найдет никогда. Вот он и будет у нас не поймешь сколько. А ты только подумай — если узнают, что у нас тут дракон где-то скрывается! Пусть маленький, но дракон же! Ты наш народ знаешь.

— К несчастью, — согласился старик, поглаживая длинную белую бороду. — Значит, ты говоришь, он восточный?

— Да! И это очень хорошо! Ведь восточные драконы к нам ближе, чем северные?

— Были ближе, — сказал Звездочет печально. — Я, между прочим, с его дедушкой был знаком. Лет шестьдесят назад, когда ваш друг еще и не вылупился. Я ездил на Восточное море — за ним уже начинается глухомань, а за ней горы, где живут драконы. Жили... Поговорили о грустном. Их тогда там оставалось буквально трое-четверо. А теперь, ты говоришь, — он последний? Что делается в этом мире? А я как хорош. Пытаюсь все звезды пересчитать, поседел весь, а драконы тем временем гибнут. Ладно! От долгих разговоров толку не будет.

Ребята закивали в ответ.

— Карта у меня есть. Сейчас подберем получше и поновее. А за компасом вам, боюсь, придется сбегать на пристань. Попро́сите у какого-нибудь капитана запасной компас. Объясните толково, что нужен для важного дела.

Звездочет встал и подошел к шкафу со свитками.

— Даже искать не надо, вот тут у меня есть хорошая карта. Нет, не она... Не она... Где же она... Ага.

Ребята соскочили со скамейки и окружили старика, с любопытством разглядывая старинную карту.

— Какая замечательная карта! — восхитился Миопа. — Какой тонкий рисунок! Как все четко и точно!

— Еще бы! — старик кивнул с горделивым удовлетворением. — Таких сейчас уже не делают. Эту карту составил учитель моего учителя. Он объездил весь север, северо-восток и восток, и я могу поручиться: на сегодня это самая точная карта. Ей больше ста лет, но все равно.

— Что такое сто лет для мира? — удивилась Леессо. — Для мира эта карта — все равно что для нас вчерашняя.

— Это если не лезть и не перекраивать, — старик улыбнулся девочке. — Теперь посмотрим, как нужно лететь.

Они вернулись к столу. Звездочет аккуратно отодвинул таблицы и развернул карту.

— По прямой долететь можно за сутки. Только, беда, драконятам нельзя лететь больше десяти-двенадцати часов. Они могут надорваться и потом уже никогда не взлетят.

— Даже со взрослыми? — ужаснулась Леессо.

— Даже со взрослыми. Если драконенок надорвется, ему придется проползать всю жизнь как ящерица.

— Ни в коем случае! — заволновались ребята. — Нужно проложить путь так, чтобы он смог отдохнуть!

— Вот я и говорю, лететь нужно сначала на северо-восток, потом на юго-восток. Так у него всегда будет куда приземлиться, если устанет или случится еще какой-нибудь ураган.

— Да, — сказал Туба. — Скоро зима, бури и грозы чаще.

— Берем карандаш и чертим две линии. Эта — как нужно лететь на север, пока не кончится Восточное море. Эта — как нужно лететь на восток, когда оно кончится.

— Эх, как далеко на север ему надо подняться! — вздохнула Леессо, рассматривая маршрут. — Как бы он не замерз! Ведь он замерзнет — он еще маленький.

— Если будет лететь, не замерзнет, — успокоил Миопа. — А когда приземлится на отдых, разыщет себе какую-нибудь пещерку, чтобы не дуло.

— Нужно будет его завернуть в рогожу. А так я его не отпущу!

— Рогожа ему будет мешать! — заспорил Туба. — Думаешь, тебе будет удобно лететь, если тебя завернут в рогожу? А он еще маленький, у него крылья еще с красными кончиками, ты же видела.

— Мы рогожу свернем и дадим в дорогу, — решил Миопа. — Не найдет пещеры — завернется в рогожу и спокойно переночует.

— И дадим тыкву! — сказала Леессо твердо. — У нас знаешь какие тыквы вкусные и полезные!

— Так и сделаем, — кивнул Звездочет. — Вылетать нужно вечером. К рассвету он доберется до северных берегов Восточного моря и приземлится на отдых. Обязательно скажите ему, чтобы спрятался там как можно лучше. Чтобы не высовывался до заката! Там прячутся пираты и грабители караванов. И еще — там всегда жили охотники на драконов. Может, остались еще — ведь драконы пока живут.

— Охотники?! — ребята пришли в ужас. — Почему? Откуда?

— Пока есть драконы, будут охотники. Наверно, у вашего такие и подстрелили родителей.

— Но за что убивать драконов? — Леессо чуть не заплакала. — Что мы за люди такие?

— Одни говорят, что мстят за то, что дракон разорил якобы город, сжег караван, что-то унес. Другие и не скрывают, что им нужна драконья броня. Вы же знаете: драконью броню ничем не возьмешь, только волшебными стрелами. Когда драконов было еще много, по миру бродили полуученые маги, которые жили тем, что продавали волшебные стрелы. Такие стрелы до сих пор можно найти. Пробивают любую кольчугу, любые щиты, железо толщиной в палец. Я сам видел такую, лет сорок назад...

Звездочет задумался и вздохнул.

— А были настоящие маги, безжалостные и жестокие, которые убивали драконов, чтобы завладеть драконьим огнем. Ведь драконий огонь — самый горячий, и в нем можно сжечь и расплавить много такого, что никакой другой огонь не возьмет. А в магическом ремесле иметь хороший огонь очень важно.

— Но разве нельзя найти какой-нибудь другой огонь? — Леессо разволновалась. — Неужели во всем преогромном мире не бывает другого огня, такого же жаркого? И почему бы, в конце концов, просто не подружиться с драконом? Чтобы он подул и расплавил что нужно?

— А как же, — изумился Туба, — как же может остаться драконий огонь, если самого дракона убили?

— Понимаете, какая штука, — вздохнул Звездочет, — огонь — это дух дракона. Они ведь не просто какие-то ящеры, они как бы тело духа-огня. Злобные маги убивали дракона как будто тело этого духа, а сам дух-огонь забирали и использовали. Некоторые маги, говорят, умели подчинять себе дух так сильно, что сами становились почти драконами. Конечно, они не научались летать или пускать огонь, для этого драконом нужно родиться. Но с духом дракона ты будешь видеть, слышать, чувствовать, знать все так же.

— Но это значит, — задумался Миопа, — чтобы видеть, слышать, чувствовать и знать все так же... Родиться драконом не обязательно?

— Конечно, — кивнул Звездочет. — Летать и пускать огонь — это одно. Видеть, слышать, чувствовать, знать — совершенно другое.

— Тогда должен быть способ! — воскликнула Леессо. — Научиться видеть, слышать, чувствовать, знать все так же! И не убивать дракона!

— Тем более что убить дракона — труд немаленький и опасный, — сказал Туба.

— Еще бы, — Звездочет кивнул снова и погладил бороду. — Для этого нужно быть очень сильным и умелым магом. Чтобы захватить дух дракона и потом удерживать его в неволе, я вам скажу, нужно быть великим мастером.

— Но как же так! — воскликнул Миопа и даже вскочил. — Я никогда этого не понимал! Как же так, быть таким великим мастером, знать и уметь такие вещи... И вот так взять и убить дракона, пленить его дух! Как получается, что знание допускает к себе таких злых негодяев?

— Это сложный вопрос, — сказал Звездочет задумчиво. — Мир мудро устроен. Знание — оно само по себе и не запрещается никому. И это только кажется, что оно допускает к себе злодеев. Это мы вдруг решили, что человек — злодей. А оно решает по-своему, и решает долго.

— А потом как треснет по голове! — подскочил Туба.

— Обязательно треснет, — Звездочет улыбнулся. — Правда, я заметил за свой долгий век, что пока треснет, произойти может всякое.

— Ничего мудрого тогда в мире нет, — разозлилась Леессо. — Как же так — всякое?

— Говорят тебе, ему надо подумать, кого трескать, а кого не трескать! — заспорил Туба. — Думаешь, это так просто решить? Представляешь, сколько ему надо всего посчитать?

— Ладно вам! — прикрикнул Миопа. — Об этом можно и потом поговорить. Мир со знанием никуда не денутся, а у нас там драконенок мерзнет. У него ведь броня еще тонкая. Хорошо хоть, у вас сарай толковый, пол деревом выстлан. Ну, мы побежали за компасом! — Миопа соскочил со скамейки.

— Забегайте!

— Обязательно, — пообещал Миопа. — Только сначала драконенка отправим. Потом мне нужно починить голубятню, потом собрать во дворе ветки, потом сделать уроки, и тогда забегу обязательно.

— А нам нужно починить крышу, потом собрать коробки с мешками и вставить стекло на кухне, — сказала Леессо.

— А нам приделать вывеску и помочь соседу — у него разнесло стену, и теперь в мастерской копаются трактирские свиньи, — сказал Туба.

— А потом мы еще бондарю взялись помочь — у него разбросало все бочки, и их нужно собрать, а то он их не продаст и не выручит денег, чтобы починить мастерскую, а то у него там дует, и он опять простудится, — закончил Миопа, и ребята, наконец, убежали.

 

 

Они спустились во двор, попрощались со стражником и помчались на пристань. Там ураган нахозяйничал от души. Мешки и тюки, приготовленные к отгрузке, валялись разбросанные по причалам, но самое главное — о пристань разбило судно. Моряки собирали обломки, а капитан стоял в стороне с купцами и чесал голову — как же так они прозевали, как теперь строить новый корабль и как бы так сделать, чтобы этого больше не повторялось.

Миопа, Леессо и Туба подбежали к огромной куче обломков, с восторгом поглазели на такую диковину и стали искать, у кого бы попросить компас. Неподалеку от разломанного корабля они увидели какой-то трехмачтовый, из дальних стран, с невиданным флагом. У трапа стоял моряк и курил трубку. Ребята побежали к нему.

— Ты капитан? — Миопа указал на заморский корабль.

— Капитан, — ответил моряк, попыхивая трубкой и с интересом разглядывая ребят. — Вас что, подбросить куда?

— Да нет пока. Нам компас нужен. Очень нужен, просто позарез как. Настоящий, проверенный! Чтобы не врал! Чтобы проверенный!

— Мне бы самому такой компас, — усмехнулся капитан, пыхнув ароматной трубкой. — А вам-то зачем?

— Очень важное дело. Вопрос жизни и смерти. Нужно!

— Мало ли какое может быть дело. Вам, глядишь, сойдет и обычный. А то подавай самый настоящий, проверенный... Такой поди разыщи. Особенно в наши дни.

— Дело очень важное, честное слово! — повторил Миопа с досадой. — Нужно ужасно! Просто позарез как... Где же его взять тогда?

— Ну, — капитан пыхнул трубкой, — есть у меня такой компас. Очень хороший, проверенный и надежный, я с ним обошел все море, и он ни разу меня не подвел. А я был... Нет, рассказывать, где я был, — до утра не справишься. Но такой компас я, конечно, не отдам для абы чего. Меня тоже поймите.

— Понимаешь, — стал взволнованно объяснять Миопа, — у нас в сарае сейчас лежит драконенок. Они летели с дедушкой домой на восток, и их настиг ураган. Его закрутило и выбросило рядом с ними, — он указал на Леессо. — Понимаешь, он еще маленький, и ему еще не исполнилось девяносто девять лет. А у драконят, пока им не исполнится девяносто девять, еще не развивается чувство. В общем, он не может долететь домой. А он — самый последний из восточных драконов. Дедушка там где-то сейчас, наверно, с ног уже сбился. Ну, с крыльев то есть. И вряд ли найдет! В общем, нам нужен компас. Только ты никому не рассказывай! Никому! Ты наш народ знаешь.

— Ваш-то народ я, может быть, знаю не так хорошо... Хотя сколько хожу — весь свет обошел — люди везде одинаковые. У нас тоже драконы давно сгинули. Последнего видели когда я маленький был... А я, помню, так хотел подружиться с драконом!

Капитан пыхал трубкой, мечтательно вглядываясь в горизонт, который уже кутался вечерней дымкой.

— Я и в моряки пошел оттого, что думал, может быть, есть еще земли, где драконы живут.

— Ну и как? Видел где-нибудь? У нас драконы живут только за Восточным морем и еще на севере... Но так далеко, что уже на самом краю земли.

— Еще есть на западе, но тоже неблизко — идти больше месяца. Собираюсь сходить туда на следующий год. Дел слишком много, то туда, то сюда.

— А можно с тобой? — закричали ребята. — Мы отпросимся, на лето нас отпустят! Ты нас возьмешь?

— Конечно! На следующий год, в начале лета.

— Здорово! — воскликнул Миопа. — Как раз начнутся каникулы, и можно будет сходить к драконам.

— Договорились, — кивнул капитан. — А карта? К компасу нужна карта.

— Вот! — Миопа поспешно вытащил из-за пазухи свиток. — Нам Звездочет дал!

Капитан развернул карту и с уважением хмыкнул.

— Таких карт уже давно не делают, — он вздохнул. — У вашего Звездочета больше нет такой? Вот бы ее срисовать.

— А ты сходи к нему, — кивнул Миопа. — Он в башне живет. Скажешь, мол, от Миопы — это меня так зовут — тебя сразу пропустят.

— Завтра с утра, если успею. Великолепная карта! С такой картой не пропадешь. Ладно, сейчас приду...

Он поднялся по трапу. Ребята с нетерпением ждали, оглядываясь на матросов, которые разбирали на пристанях замечательные обломки. Наконец капитан вернулся. В руках у него сиял большой медный компас.

— Держите. Это мой запасной компас — точно такой же, как главный на палубе. Точный и надежный, ручаюсь. Старинный... Таких тоже сейчас не делают, — добавил он, грустно попыхивая. — С такой картой и с таким компасом ваш друг не заблудится.

— Спасибо! — стали наперебой благодарить ребята. — Так как насчет лета? Берешь нас? К драконам на запад?

— Ну договорились ведь. Все, бегите! Темнеет!

— Спасибо! Счастливо!

Ребята, наконец, распрощались и побежали с пристаней.

 

 

Пока поднимались к городу, пока перебирались через реку (мост, наверно, еще неделю будут чинить), пока крались через двор — стемнело. Леессо стащила фонарь, и ребята проникли в сарай к драконенку. В темноте заискрились два золотых глаза. Драконенок высунул голову из-под рогожи и радостно оглядел ребят.

— Ну вот, — расстроилась Леессо. — Опять плакал! Почему у тебя глаза мокрые? Обещал не плакать!

— Я уже думал, вы не придете, — стал оправдываться драконенок. — Знаете, как тут страшно и одиноко! Правда, собаки прибегали, косточек принесли, но все равно ведь... Вы хотя бы раз в день приходите, ладно? А то тут так страшно и одиноко.

— Не хнычь! — приказал Миопа деловым голосом. — В сарае тебе оставаться все равно нельзя. На тебя обязательно рано или поздно наткнутся. Или ты случайно чихнешь, или закашляешь, и сожжешь сарай. Ты же дракон! Хотя бы и маленький. Мы принесли тебе карту и компас. Сейчас я расскажу, как нужно лететь, и ты отправишься в путь.

Миопа расстелил на полу карту и придавил фонарем, чтобы не заворачивалась.

— Вот линия. Это тебе так нужно лететь. Карта очень хорошая, с высоты все будет видно как здесь. Тебе только нужно представить эту линию на земле и лететь по ней. Главное, все время держи карту так, чтобы она показывала землю как есть. Видишь, в углу тут есть компас, нарисованный? Держи карту так, чтобы синяя стрелка на компасе у тебя совпадала с синей стрелкой на карте. Чтобы они смотрели в одну и ту же точку на север.

— Ага! — драконенок с восторженным интересом разглядывал карту. — Я понял! Я должен держаться так, чтобы линия, по которой лететь, как бы проходила через эти вот рисочки на моем компасе?

— Совершенно верно, ты молодец, — похвалил Миопа. — Ты полетишь на северо-восток, перелетишь через эту вот реку, потом через эти болота, потом через эти леса. Под утро — ты же быстро летаешь? — долетишь до северного уголка Восточного моря. Самое главное — приземлиться и спрятаться! Спрятаться! Здесь живут пираты, грабители караванов, и — запомни! — могут быть охотники на драконов. Если тебя заметят — застрелят волшебными стрелами!

Миопа, Туба, Леессо и драконенок какое-то время молчали в ужасе. Потом драконенок сказал испуганно-злым шепотом:

— Это они застрелили моих родителей?

— Наверно! Поэтому тебе нужно быть ужасно внимательным и осторожным. Представь, если с тобой что-то случится! Представь, что́ будет вообще! Ведь ты — последний восточный дракон! Что же — на востоке не будет драконов?! И представь, как мы все расстроимся, если узнаем, что с тобой что-то случилось!

— Я буду очень внимательным и осторожным! — сказал драконенок твердо. — Честное слово, меня не заметят! И не подстрелят! Как только начнется рассвет, я сразу где-нибудь приземлюсь и спрячусь. А когда выглянут звезды, я полечу и наутро уже буду дома!

— Смотри! Мы специально так подобрали линию, чтобы можно было в любой момент приземлиться. Когда ты переждешь день и вылетишь снова, тебе нужно будет лететь на юго-восток. Значит, — Миопа развернулся с компасом, показывая, как поведет себя стрелка, — линия, по которой лететь, должна проходить уже через эти вот рисочки.

— Ага, — кивал драконенок, сияя глазами в полумраке сарая. — Вижу! Все ясно, это вовсе не сложно. А главное, можно летать даже без чувства!

— Долететь, — поправил Миопа. — Летать без чувства нельзя. Долететь домой, когда очень нужно... Ну! Будем прощаться. Стемнело, пора.

Тогда они вышли на улицу, под ранние звезды осеннего вечера. Воздух был очень свеж. Драконенок вдохнул полной грудью.

— Как здорово! Лететь ночью, в таком воздухе и под звездами!

— Везучий ты!.. — Леессо чуть не плакала — оттого, что пришлось в конце концов расставаться. — Я тоже хочу улететь!.. Ты обязательно возьми рогожу. И вот еще тыква тебе, вкусная! Давай я подвяжу рогожу под лапу, а то на севере уже холодно...

— Возьми, пригодится, — кивнул Туба. — Как знать, что? будет. Ведь ты даже у костра не погреешься. Во-первых, там может не оказаться веток. Во-вторых, костер могут заметить злодеи!

— Ну все! Нужно лететь, уже поздно... — Леессо всхлипнула, бросилась к драконенку и обняла за шею.

— Вы настоящие друзья, — тихо сказал драконенок.

Он не знал, куда подевать глаза, и смотрел грустно в землю. Броня мрачно мерцала в сумерках осеннего вечера.

— Когда мне исполнится девяносто девять, я выберу имя, а дедушка уже отпустит меня одного из пещеры, я сразу к вам прилечу!

— И тогда покатаешь нас, хоть чуть-чуть? Хоть над лесом? — Леессо вытирала слезы.

— Еще бы! Мы залетим в самую глушь — туда, где никто не бывал! А потом залетим на какой-нибудь пик и разведем в высоте огонь. И будем сидеть и смотреть вокруг, и весь мир будет у нас под ногами! Здорово?

— Еще как! — кивали ребята, грустные как никогда в жизни.

— А потом слетаем к нам в гости! Эх, знаете, какой у нас замечательный вид из пещеры! Долина, такая тихая и уютная... Внизу речка — быстрая и прозрачная, как будто хрусталь вытекает из гор. И вода в ней такая чистая и такая вкусная, студеная — брр! А наверху — ясное небо, бархатное и ласковое, даже когда очень холодно... Эх, знаете, как у нас здорово!

— Пора! — Миопа вручил драконенку карту и компас. — В дорогу! Попутного ветра!

— Попутного ветра! — сказал Туба.

— Попутного ветра! — сказала Леессо.

Ребята по очереди обняли драконенка за шею. Сверкнув на прощанье глазами, он разбежался, подпрыгнул, ударил крыльями. Потом ударил еще раз, еще — толчок за толчком, поднялся ввысь — последний луч солнца на миг просиял в броне — и растворился в бездонной синеве осеннего неба.